Рок-н-ролл и старость

Иногда меня спрашивают: "Почему ты больше не поешь?" То есть? Я пою все время. Просто сейчас я не стараюсь привлечь зрителей. Я пела своим родителям - теперь я пою себе, енотам, кухонному столу, своей машине, стенам спальни... Для меня петь - все равно, что дышать: пою, потому что живу. Мне не хотелось бы каждый вечер выходить на сцену, чтобы спеть все тот же репертуар. Согласитесь, совсем не петь старых песен было бы нечестно по отношению к зрителям - они хотят то, что знают и любят, а я выхожу и объявляю: "Не буду я петь это старье, вам придется слушать новый материал!"

Нет, ты действительно  самовлюбленная ДУРА!

Когда пару лет назад этим придуркам вздумалось повторить Вудсток, меня тоже позвали. Я отказалась, потому что верю в нерушимость некоторых вещей. В первый раз все вышло замечательно, но повторить такое невозможно - не стоит и пытаться. Я считаю, что именно это стало главной проблемой Альтамонта. Я не смотрела этот Вудсток, но почему-то не могу поверить, что получилось что-то хорошее. Понятно, что, когда только завоевываешь популярность, приходится петь одно и то же каждый вечер. Но через двадцать пять лет это становится несколько навязчивым... Это, однако, не означает, что я перестала любить эти песни.

Мне нравится все в музыке - от фестивалей типа "Band-Aid" до боли и муки, выплескивающейся на бумагу, до обмороков на сцене. Где-то между этими крайностями - бальзам на душу: студийная работа, в которой мысль обретает (с помощью техники, конечно) свое воплощение.

Я могу прожить без концертов, альбомов, рекламы - мне нравится сам процесс создания  песни. А в студии я могу довести ее до совершенства, чего бы это ни стоило. Я приглашаю продюсеров, музыкантов, звукоинженеров, умеющих обращаться со звуком профессионально - и мои мысли, иногда довольно бессвязные, превращаются в нечто реальное, ощутимое. Я вхожу в студию в листом бумаги, на котором написаны несколько строчек и пара аккордов - и через несколько часов у меня есть красивейшая музыка, которую услышат миллионы людей (никак не меньше).

Сейчас мне нравится все - рисовать, вязать, переставлять мебель, писать песни, играть на пианино (для собственного удовольствия), участвовать в серьезных беседах о философии и духовности, наконец, просто валяться на диване... Поскольку профессиональные занятия музыкой для меня, видимо, остались в прошлом, я теперь выражаю свои мысли и чувства с помощью цвета - пастелью. Я никогда не переделываю рисунки, поэтому каждый из них выражает мое настроение.

Мне наплевать на постоянные самоповторы, если они необходимы. Но я всегда считала рок-н-ролл игрой для молодых. Быть старой дурой, постоянно подтягивающей свою дряблую кожу, чтобы казаться молодой - не для меня. Даже смотреть на таких не хочу. Есть стили, где старики смешны - например, хард-рок.

Для классических музыкантов возраст не так важен. Пожилым людям сидеть проще, чем стоять - а для классической музыки такое исполнение естественно. Но хард-рок... Трудно представить, что в шестьдесят у человека хватит на это сил.

Это не значит, что все, кому за тридцать, должны уйти; просто я воспринимаю ситуацию именно так. Если вы не против старческого рока, замечательно! Приходите на концерты, зовите друзей - и у Грейс Слик будет домик в Сан-Тропе... Заодно послушаете, как пятидесятивосьмилетняя тетка вопит: "Up against the wall, motherfucker !"

Все это было неплохо в 1969 году. Но нужно ли это сейчас ? Может быть, я буду первой из рокеров, кому понадобится специальный техник, обслуживающий "утку", и кислородная подушка в паузах между песнями...


назад далее

 
© Русскоязычный фан-сайт группы Jefferson Airplane.
Копирование информации разрешено только с прямой и индексируемой ссылкой на первоисточник.