Интервью с Грейс Слик, вокалисткой группы Jefferson Airplane. "О славе, ЛСД и трех разочарованиях в жизни" (2011)

В начале 1967 года, голос Грейс Слик (Grace Slick), больше похожий на сирену скорой помощи – разжег, воспламенил своими песнями «Somebody to Love» и «White Rabbit», создал психоделик-рок революцию в Сан-Франциско. Ее раскрепощенная натура, мать-природа, флагман новой моды; она развивает контркультуру хиппи, свободную любовь и феминистские движения.

  «Я пела тогда с такой силой и гневом, который боялись выказывать женщины того времени».

13 мая госпожа Слик будет среди других 70 женщин-рокеров, празднующих и награжденных от Зала Славы Рок-н-ролла «Рок-женщины: Взгляд, Страсть, Сила», в этом зале проходит выставка, где будут две концертные фотографии Слик.

Свежее интервью от прошлой недели, взятое у нее дома, 71-летняя госпожа Слик (Slick) рассказывает про Jefferson Airplane, славе, ЛСД и трех разочарованиях в жизни:

Газета The Wall Street: Какой фильм был у Вас любимым в детстве?

Слик: «Прекрасная блондинка из Бэшфул Бенд» (The Beautiful Blonde From Bashful Bend) с Бетти Гребл (Betty Grable). Я увидела его, когда мне было 9 лет. Я поняла для себя, что женщина может пренебрегать стереотипами и делать все, что ей захочется. Думаю, что Бетти Гребл вдохновила меня на это.

Когда Вы жили в Пало Альто, Калифорния, Вы были бунтарем-подростком?

Нет, я было сказочно и прекрасно воспитана, а также вела себя соответствующим образом. Однако в школе я узнала о том, как музыканты себя проявляют, насколько они свободны в своих действиях и поведении. У меня была аллергия на всякие формальности и подобный образ жизни меня очень привлекал. Я хотела себя выразить по типу, когда люди бросаются на стену.

Где Вы научились петь?

Дома. Моя мать очень хорошо пела, поэтому мы пели вдвоем, когда гуляли рядом с домом. Моя мать пела песни вроде «Stardust» и «(I'll Be With You) In Apple Blossom Time» [поет несколько строчек]. Я ей подпевала.

Вы будете присутствовать на American Idol в качестве судьи?

 (Смеется) Мне нравится шоу, но нет. У меня нет той золотой середины в плане суждений, как у тех судей, что там участвуют. Либо захвалю, либо завалю. Даже если ты думаешь, что уникальный и распрекрасный, я все равно могу не согласиться. Я буду более жесткая, чем тот же Саймон Кауэлл (Simon Cowell).

Ваш голос всегда звучит как предупреждение. Это так?

Иногда. К примеру, в композиции «Somebody to Love», открывающие строки следующие: «Когда правда оказывается ложью, то вся радость в тебе умирает». Когда ты понимаешь, что правда – это ложь, то приходит гнев. В голове есть раздраженность, ибо я раздражена. Я добавляю вибрато в некоторые моменты, чтобы усилить акценты. Мне нравится доходить до сокрушающей громкости, а затем стихать.

Сколько времени ушло на написание «White Rabbit»?

Около часа. Было две вещи, которые на это повлияли. Я любила болеро у Майлза Дэвиса (Miles Davis) и Джил Эванс (Gil Evans) на их альбоме 1960 года «Sketches of Spain». Также у меня многолетняя любовь к Алисе в Стране Чудес.

 «Белый кролик» - как метафора для наркотиков?

Не совсем. Нечто вроде любопытства, которое вас преследует. Белый кролик – это ваше любопытство. Алиса следовала за ним, куда он шел. Он привел ее к наркотикам, кстати, поэтому и была написана эта песня. Да ну, все детские книги об этом. В Питере Пене искристая пыль позволяет летать. В Волшебнике Страны Оз они просыпаются на маковом поле и видят прекрасный Изумрудный Город. Наши родители читали нам истории про разную химию, с помощью которой можно хорошо проводить время.

Как проявлялась одержимость ЛСД у Jefferson Airplane?

ЛСД была тогда в новинку. Кислота вскрывала наши головы, и давали новый взгляд на вещи, на реальность, отождествляла внутреннее с внешним. Это нас возбуждало. С другой стороны – это ужасно, если с головой непорядок. Оглядываясь на прошлое, могу сказать, что наша пропаганда ЛСД была довольно опасной штукой.

Что случилось с Белым Домом в начале семидесятых?

Триша Никсон (Tricia Nixon) поехала в такую же школу для девочек Нью-Йорка (Колледж Финча, ныне несуществующий), где была я, но на 10 лет позже. Когда я там была, моя девичье имя было Винг (Wing). Триша пригласила всех выпускников, включая меня, на чайную вечеринку Белого Дома. Её люди не знали, что Грейс Винг (Grace Wing) – это Грейс Слик (Grace Slick) (её первый муж был Джерри Слик (Jerry Slick)). Я позвонила Эбби Хоффман (Abbie Hoffman) и сказала: «Угадай, куда мы сейчас собираемся». Я планировала подкинуть кислоты в чай Ричарду Никсону (Richard Nixon). Но когда мы с Эбби подошли, то охрана не впустила меня, мотивировав это тем, что я была опасна.  

Почему Вы думаете, что вы с Дженис Джоплин оказались наибольшее влияние на рок-музыку?

Шокирующее звучание наших голосов. Мы не были модными и гламурными. Мы были сумасшедшими и полными энергии, что скрепляло и соединяло. Мой голос был холодным и пронизывающим, а ее – пронзительным, высоким и зажигательным. Мы были разные и одинаковые одновременно.

Как Вы сейчас живете?

Черчу, рисую. Убираю дома, закупаюсь в бакалейной лавке и зависаю с моей дочерью и ее мужем. Они оба живут со мной и помогают по дому.

Каких современных рок-певиц Вы бы отметили?

Эмили Армстронг (Emily Armstrong) из Dead Sara. Сильное и настойчивое звучание.

Обдумываете воссоединение Jefferson Airplane?

Нет. У меня проблемы со здоровьем, я не могу провести стоя более восьми минут.

Сольное возвращение?

Да нет же. Любой, кто будет петь рок в 71 год -  будет смотреться нелепо.

Сожалеете?

Да. О том, что у меня не было секса с Джими Хендриксом (Jimi Hendrix), что я никогда не была на Ближнем Востоке и так и не научилась кататься на лошадях. Вот так вот.

О том, как Dire Straits покоряли мир, читайте в архиве статей нашего сайта, посвященному легендарной кантри-группе.

 
© Русскоязычный фан-сайт группы Jefferson Airplane.
Копирование информации разрешено только с прямой и индексируемой ссылкой на первоисточник.
Друзья сайта
Администрация сайта